Рынок труда в России в 2026–2028 годах формируется в условиях завершения адаптационного периода и перехода экономики к более сбалансированной траектории развития. Несмотря на замедление темпов роста валового внутреннего продукта по сравнению с предыдущими годами 2022–2024, ситуация на рынке труда остается напряженной. Ключевыми характеристиками прогнозного периода становятся устойчиво низкий уровень безработицы, структурный дефицит рабочей силы и возрастание роли программ переобучения и повышения квалификации.
По данным на конец 2025 года, уровень безработицы в России снизился до исторического минимума в 2,2%, что стало самым низким показателем с начала регулярных наблюдений с 1992 года. Однако за этой позитивной цифрой скрывается глубокая структурная проблема: кадровый дефицит по официальным оценкам — около 1,5 млн человек, по отдельным экспертным оценкам — существенно выше.
Прогноз социально-экономического развития Российской Федерации на 2026–2028 годы, подготовленный Минэкономразвития России, позволяет рассмотреть перспективы рынка труда как одного из ключевых ограничений экономического роста в среднесрочной перспективе. Настоящий аналитический обзор, подготовленный Фондом Росконгресс в феврале 2026 года, систематизирует актуальные тренды и формулирует ключевые вызовы российского рынка труда.
Российский рынок труда входит в 2026 год с рекордно низкой безработицей около 2,0–2,4%. Минтруд прогнозирует показатели на уровне 2,2–2,5% на 2026 год с некоторыми сезонными колебаниями в сторону увеличения в период января—марта и сентября—ноября.
Рекордно низкая безработица звучит как показатель успешной экономики, но на самом деле отражает критический дисбаланс между спросом и предложением на рынке труда. Вице-президент «Опоры России» Дмитрий Пищальников отмечает, что низкий уровень безработицы скорее свидетельствует об углублении дефицита кадров, нежели о росте качества занятости.
Когда безработица находится на историческом минимуме, это означает, что все, кто хочет и может работать, уже работают. Предложение рабочей силы остается крайне ограниченным, а возможности расширения занятости за счет свободного трудового ресурса существенно сокращены. В Москве уровень безработицы достиг 1%, что создает особо острую конкуренцию за каждого работника.
Аналитики выделяют ключевые парадоксы российского рынка труда в 2026 году. При уровне безработицы 2,0–2,2% дефицит работников составляет 3–4 миллиона человек. Одновременно наблюдается снижение вакансий на 25% по данным HeadHunter за май 2025 года по сравнению с маем 2024 года, в то время как рост резюме составил 36% за девять месяцев 2025 года — с 5,3 миллиона в январе до 7,2 миллиона в сентябре.
Это явление, которое аналитики называют «ложной безработицей» или «структурной ловушкой», означает, что официальная статистика скрывает глубокий кризис на рынке труда. Компаниям не хватает миллионов работников, вакансии исчезают, а людей, которые ищут работу, становится все больше. Однако освободившийся экономист не пойдет на завод токарем, а маркетолог не станет инженером. В условиях нулевой безработицы это абсолютно логичное решение для соискателей — искать работу в своей профессиональной нише, даже если там высочайшая конкуренция.
Минэкономразвития констатирует нехватку кадров в объеме 1,5 миллиона работников с тенденцией к росту до 2 миллионов к 2030 году. Вице-премьер Александр Новак сообщил, что дефицит высококвалифицированных кадров в России составляет около 1,5 миллиона человек, особенно в отраслях строительства, транспорта и жилищно-коммунального хозяйства.
Однако более широкие оценки указывают на то, что реальный дефицит может быть значительно выше. По прогнозам различных аналитических центров, дефицит рабочей силы оценивается от 1,5 до 3,1 миллиона человек к концу десятилетия, а в текущий момент составляет 3–4 миллиона человек по данным Минтруда и Центробанка.
Отраслевая структура дефицита Доцент кафедры стратегического и инновационного развития Финансового университета Михаил Хачатурян отмечает, что наиболее значительный кадровый голод будет наблюдаться в производстве, здравоохранении и в розничной торговле. Дефицит кадров распределен по отраслям неравномерно и наиболее остро проявляется в обрабатывающих производствах, транспорте, строительстве, здравоохранении и ряде сегментов пищевой промышленности.
В информационных технологиях 87% компаний сталкиваются с дефицитом специалистов. В строительстве нехватка кадров составляет около 17% от потребности. Исполнительный директор Союза промышленников и предпринимателей Санкт-Петербурга Александр Медведев подтверждает, что наибольшая конкуренция среди промышленных предприятий сейчас идет за квалифицированных рабочих.
Масштаб проблемы для бизнеса По данным опросов работодателей за 2025 год, 89% компаний уже сталкиваются с нехваткой кадров, и 48% называют кадровый дефицит главной угрозой для развития бизнеса. По данным Ассоциации менеджеров, 80% российских управленцев считают нехватку квалифицированных специалистов главным вызовом для сферы управления персоналом в 2025–2026 годах.
Ситуация касается не только редких профессионалов: дефицит наблюдается в рабочих специальностях, логистике, транспорте, промышленности, ритейле, а также среди линейного и массового персонала. Кадровый голод ощущается в основном в рабочих профессиях, что становится хроническим вызовом на десятилетия вперед.
Одним из ключевых факторов снижения безработицы и роста дефицита является демографическая динамика.
На рынок труда вышло поколение, рождение которого совпало с демографической ямой 90-х годов прошлого столетия. Это связано с выходом из трудоспособного возраста крупных поколений и недостаточным притоком молодых работников. Сокращение численности рабочей силы усиливает давление на рынок труда и делает конкуренцию за сотрудников более жесткой, особенно в отраслях с высокой долей линейного и операционного персонала.
Демографические ограничения продолжают сдерживать предложение труда. Вместе с тем официальный прогноз не предполагает резкого сокращения числа занятых: по оценке Минэкономразвития, к 2028 году численность занятого населения может увеличиться до 74,8 млн человек против 74,5 млн в 2025 году.
Продолжает наблюдаться тенденция старения населения. Средний возраст работников в России превышает 42 года, доля возрастных сотрудников растет. Демографический спад и старение населения ограничили предложение труда, несмотря на повышение пенсионного возраста в предыдущие годы.
Помимо демографии, на дефицит кадров влияют структурные изменения в экономике. Рост оборонного заказа и инфраструктурных проектов усилил конкуренцию за рабочие кадры. Продолжающаяся третий год специальная военная операция и мобилизация мужчин трудоспособного возраста (около 30 тысяч ежемесячно по оценкам 2025 года) дополнительно сокращают предложение рабочей силы.
Миграционный отток также вносит свой вклад в кадровый дефицит. В сочетании с другими факторами это создает ситуацию, когда дефицит рабочей силы становится новой нормой для бизнеса на годы вперед.
Еще один важный тренд последнего десятилетия — структурная безработица, когда соискатели и работодатели не совпадают по требованиям к знаниям и навыкам. Это препятствие не позволит в 2026 году прийти к повсеместному рынку работодателя даже в условиях экономического охлаждения.
Во всех отраслях экономики наблюдается нехватка квалифицированных кадров, что становится ключевым барьером на пути экономического развития России и реализации всех государственных задач. Директор Центра исследований социальной экономики Алексей Зубец отмечает, что ситуация с нехваткой инженеров при избытке экономистов, юристов и прочих «белых воротничков» требует системных решений.
Текущий рынок труда характеризуется противоречивыми трендами: с одной стороны — кадровым голодом в одних отраслях, с другой — преобладанием рынка работодателя над кандидатами, где на одну вакансию приходится по 300–400 откликов соискателей, в других сферах.
Уже сейчас наблюдается оптимизация кадров, связанная с переносом значительного числа проектов на более благополучный период. Но проблема в том, что высвободившийся экономист не пойдет на завод токарем, а маркетолог не станет инженером. Благодаря современным технологиям, поддержке государства и изменениям в системе образования делается шаг в сторону ускоренной переквалификации, но плоды этой работы появятся не так скоро, как хотелось бы.
В условиях структурного дефицита кадров и быстрого устаревания навыков (до 40% навыков работника могут устареть в ближайшие пять лет) внутреннее обучение становится ключевым инструментом для закрытия кадровых потребностей. Несоответствие системы подготовки кадров реальным потребностям рынка формирует устойчивый разрыв между спросом и предложением рабочей силы.
Территориальные дисбалансы Несмотря на общий дефицит кадров, внутренняя мобильность рабочей силы остается ограниченной. Региональные различия в обеспеченности трудовыми ресурсами сохраняются, что усиливает дисбалансы социально-экономического развития. В ряде регионов нехватка работников приобретает хронический характер, тогда как потенциал перераспределения рабочей силы используется недостаточно.
В Санкт-Петербурге наибольшее падение числа вакансий зафиксировано в строительной отрасли (минус 63%), легкой промышленности (минус 58%) и металлообработке (минус 57%), в то время как в других регионах эти же отрасли испытывают острейший кадровый голод. По прогнозам НИУ ВШЭ, кадровый дефицит в Петербурге в целом продолжит снижение, хотя в ряде отдельных рабочих и технических профессий будет сохраняться.
Ограниченная мобильность связана как с инфраструктурными, так и с социальными факторами. Жилье, семейные обстоятельства, укорененность в местном сообществе, разница в стоимости жизни между регионами — все это препятствует перемещению работников туда, где они больше всего нужны. В этих условиях эффективность региональной политики в сфере занятости становится одним из ключевых элементов управления рынком труда.
Профессиональная мобильность также остается ограниченной. После перехода автозавода в Тольятти на сокращенную неделю часть работников перешла на химическое предприятие, а часть — в сферу курьерских услуг в Самаре. Однако это скорее исключение, чем правило. Большинство работников предпочитают оставаться в своей профессиональной нише, даже если там высокая конкуренция, нежели переквалифицироваться в дефицитную специальность.
В прогнозном периоде миграция сохраняет значение одного из ключевых инструментов компенсации кадрового дефицита. Приток трудовых мигрантов позволяет частично закрывать потребности экономики в сегментах, где внутреннее предложение рабочей силы объективно ограничено.
В высокооплачиваемых сегментах безработица близка к нулю, тогда как в низкооплачиваемых довольно много вакансий. За «минималку» в России практически никто не работает. В реальности найти человека, и то на неполную занятость, можно лишь на сумму с нижним порогом в 50–60 тысяч рублей, а в крупных городах — в 60–80 тысяч. Именно эти вакансии чаще всего заполняются трудовыми мигрантами.
В решении проблемы дефицита кадров государство придерживается существующих инструментов улучшения демографической ситуации и привлечения трудовых мигрантов для его восполнения. Однако подходы к трудовым мигрантам претерпевают некоторые изменения. При привлечении трудовых мигрантов будет уделяться внимание аспектам восприятия ими российских традиционных ценностей.
При привлечении кадров с более низкой подготовкой акцент будет делаться на предоставление ограниченных трудовых виз и контрактов, которые в случае отсутствия пролонгации будут предусматривать возвращение мигранта на родину. Необходимые изменения, чтобы работа в стране была привлекательной для квалифицированных иностранных специалистов, требуют времени.
При этом миграция в данном контексте рассматривается исключительно как элемент функционирования рынка труда. Ее роль заключается в поддержании занятости и непрерывности производственных процессов, а не в решении более широких демографических или социальных задач. Большинство трудовых мигрантов уже заняты, так что в перспективе речь идет не о пополнении рынка труда новыми работниками, а о перераспределении существующих кадров между работодателями.
На фоне демографических ограничений ключевым направлением адаптации рынка труда становится развитие человеческого капитала. Программы переобучения, повышения квалификации и профессиональной переподготовки приобретают системное значение. Их основная цель заключается в сокращении разрыва между структурой спроса на рабочую силу и фактическим предложением навыков.
Гендиректор стаффинговой группы ANCOR Сергей Саликов подчеркивает, что благодаря современным технологиям, поддержке государства и изменениям в системе образования делается шаг в сторону ускоренной переквалификации. Однако плоды этой работы проявятся не так скоро, как хотелось бы бизнесу.
В 2025 году рынок труда Санкт-Петербурга стабилизировался — компании снизили потребности в новом найме и прекратили гонку зарплат, однако дефицит квалифицированных кандидатов по-прежнему высок и найти готового специалиста крайне сложно. Бизнес решает кадровый вопрос за счет использования имеющихся кадровых ресурсов, что приводит к росту спроса на программы обучения и переобучения сотрудников.
Внутреннее обучение становится ключевым инструментом для закрытия кадровых потребностей. Программы обучения, переквалификации, повышения квалификации, карьерные траектории — все это элементы стратегии удержания персонала. Удержание стоит дешевле найма нового работника, особенно в условиях дефицита.
Государственные меры в сфере переобучения ориентированы на поддержку профессиональной мобильности и адаптацию работников к изменениям в экономике. Во Всероссийском научно-исследовательском институте труда подчеркивают, что в 2025–2026 годах акцент делается на повышении производительности труда, что невозможно без массового переобучения работников.
При этом эффективность программ переобучения в значительной степени определяется их привязкой к реальным потребностям рынка труда и участием работодателей в формировании образовательных траекторий. Министерство труда прогнозирует, что число занятых в экономике граждан в ближайшие три года вырастет на 1,4 миллиона. Эти ожидания ведомство связывает с выходом из демографической ямы и с тем, что на рынок труда выйдет более многочисленное поколение.
Работодатели адаптируются к кадровому дефициту через обучение персонала, аутсорсинг и использование гибких моделей занятости, включая частичную занятость, сменные графики и отдельные элементы удаленной работы. Это позволяют расширять воронку кандидатов и удерживать сотрудников, для которых важен баланс между работой и личной жизнью.
Когда классический найм не справляется, компаниям нужно использовать альтернативные модели занятости: частичную занятость, временных сотрудников, гибкие графики, вахтовый формат. Российская модель рынка труда в 2025 году отличается высокой долей государственного регулирования, и при этом рынок активно осваивает гибкие форматы занятости, включая самозанятых и проектную работу.
Часть задач компании переложили на технологии — это снижает зависимость от кадров и повышает производительность. В условиях структурного дефицита кадров автоматизация становится не просто желательной, а необходимой стратегией выживания. Технологии способны изменить занятость и снизить кадровый голод, освобождая людей от рутинных операций и позволяя им концентрироваться на более сложных и творческих задачах.
За последние два года компании фиксируют рост зарплат от 10 до 70% по данным Росстата, что усиливает конкуренцию за специалистов. С 2021 по 2025 годы количество вакансий выросло примерно на 120%, резюме — на 66%, что повысило напряженность на рынке по данным Банка России.
Номинальные зарплаты в 2026 году вырастут на 8–8,2%, реальные доходы — на 2–3%. Для дефицитных специальностей рост может достичь 8–12%. Однако зарплаты растут быстрее производительности труда, что создает инфляционное давление и ограничивает возможности дальнейшего роста заработной платы без соответствующего роста эффективности.
Прогнозы на 2026 год по большинству экспертных оценок указывают на сохранение низкой безработицы около 2,2–2,4%, стабильно высокий, но более умеренный рост зарплат и продолжающийся дефицит квалифицированных специалистов. По итогам 2025 года уровень безработицы в России составил 2,2%, что является одним из самых низких в мире. В целом оценивая перспективы рынка труда в 2026–2028 годах, резонно предположить, что данный показатель продолжит сохраняться в этом диапазоне.
Дефицит кадров стал новой нормой, с которой бизнесу и работникам придется жить в ближайшие годы. Российский рынок труда продолжит существовать в парадигме высокого спроса на кадры и ограниченного предложения. Кадровый голод не исчезнет сам по себе — он является следствием демографических процессов и структурных изменений в экономике.
Руководитель проектной группы по изучению кадрового экономического развития НИУ ВШЭ Вячеслав Якубенко считает, что кардинальных изменений на рынке труда не предвидится. До 2032 года занятость в Петербурге будет расти умеренно, а кадровая потребность городских предприятий вырастет за это время на 3,5%, до 3,47 миллиона работников. Аналогичные тренды прогнозируются и для других регионов России.
При этом структурная перестройка экономики и развитие импортозамещения будет продолжаться, поэтому не стоит ожидать, что в 2026–2028 годах не будет дефицита рабочих рук. Однако острота кадрового кризиса может несколько снизиться. Компании снизили потребности в новом найме и прекратили гонку зарплат, что указывает на определенную стабилизацию ситуации.
В условиях, когда рынок труда остается перегретым, а конкуренция за сотрудников усиливается, бизнесу все сложнее поддерживать стабильную работу за счет собственного штата. Однако компании, которые вовремя перестраивают стратегии управления персоналом, укрепляют мотивацию, внедряют автоматизацию и используют гибкие форматы занятости, смогут продолжать расти даже в условиях дефицита.
Сохранение дефицита кадров в 2026–2028 годах формирует ряд рисков для экономического развития. К ним относятся рост нагрузки на существующую рабочую силу, снижение потенциальных темпов роста и усиление конкуренции за квалифицированных специалистов. Аналитические обзоры рынка труда регулярно подчеркивают, что дефицит кадров на фоне низкой безработицы становится одним из главных ограничителей роста для бизнеса в ближайшие годы.
В этих условиях отсутствие системных решений в сфере подготовки и распределения кадров может стать одним из ключевых факторов, ограничивающих реализацию инвестиционных и производственных планов. Ключевым вызовом прогнозного периода становится не создание рабочих мест, а обеспечение экономики необходимыми трудовыми ресурсами и компетенциями.
Рост зарплат быстрее производительности труда создает инфляционное давление. Работодатели вынуждены переманивать персонал друг у друга, повышая заработную плату, что в конечном итоге ведет к росту издержек и цен. Это одна из причин, по которой Банк России вынужден поддерживать высокую ключевую ставку для борьбы с инфляцией.
Как заявили в Госдуме, в 2026 году в стране сохранится скрытая безработица, а число россиян с сокращенной рабочей нагрузкой может вырасти до 4–5 миллионов человек. Это создает дополнительные социальные риски и указывает на то, что за официальными цифрами низкой безработицы скрываются более сложные процессы на рынке труда.
Рынок труда России в 2026–2028 годах характеризуется высокой занятостью, устойчиво низкой безработицей на уровне 2,0–2,4% и нарастающим структурным дефицитом кадров в объеме 3–4 миллионов работников. Ключевым вызовом прогнозного периода становится не создание рабочих мест, а обеспечение экономики необходимыми трудовыми ресурсами и компетенциями.
За рекордно низкими цифрами безработицы скрывается глубокий структурный кризис, который аналитики называют «ложной безработицей» или «структурной ловушкой». Дефицит кадров стал новой нормой, с которой бизнесу и работникам придется жить в ближайшие годы. Это явление обусловлено совокупностью демографических факторов (сокращение трудоспособного населения на 1,4–1,5 миллиона ежегодно, старение рабочей силы, демографическая яма 90-х годов), структурных изменений в экономике (рост оборонного заказа, инфраструктурные проекты) и ограниченной мобильности рабочей силы.
Практическая значимость прогнозируемых тенденций заключается в необходимости перехода от количественных мер регулирования занятости к качественным инструментам развития человеческого капитала. Традиционные инструменты стимулирования занятости утрачивают актуальность. Для большинства отраслей и регионов проблема заключается не в создании рабочих мест, а в поиске работников, обладающих необходимыми компетенциями и готовых к территориальной и профессиональной мобильности.
Эффективность программ переобучения, повышение мобильности рабочей силы и использование миграционных механизмов определяют способность экономики поддерживать устойчивый рост в среднесрочной перспективе. Компании адаптируются через внутреннее обучение, гибкие модели занятости, аутсорсинг и автоматизацию. Работникам важно инвестировать в непрерывное обучение и развитие востребованных навыков.
Радикальных перемен ожидать не приходится, поскольку рынок труда развивается под воздействием долгосрочных трендов последних лет. Несмотря на существенное охлаждение экономики, рынок соискателя не имеет шансов превратиться в рынок работодателя в большинстве сегментов. Низкий уровень безработицы, демографические ограничения и структурная безработица будут определять ситуацию на рынке труда как минимум до конца десятилетия.
В 2026–2028 годах российский рынок труда продолжит функционировать в режиме высокой занятости и структурного дефицита кадров. Успех компаний и экономики в целом будет зависеть от способности адаптироваться к этой новой реальности через развитие человеческого капитала, повышение производительности труда, внедрение технологий и создание привлекательных условий для работников всех уровней квалификации.
Источники
1. S-Pro Group (2026), «Безработица в России 2025–2026: рекордный минимум и дефицит кадров». https://s-pro.group/tpost/nciejv46i1-rekordno-nizkaya-bezrabotitsa-v-rossii-c
2. Konsol.pro (2025), «Рынок труда России 2026: дефицит кадров и что делать HR», 17 декабря 2025. https://konsol.pro/blog/rynok-truda-v-rossii
3. BanksToday (2026), «Какой будет безработица в России в 2026 году и почему так актуальна проблема дефицита кадров», 30 января 2026. https://bankstoday.net/last-articles/kakoy-budet-bezrabotitsa-v-rossii-v-2026-godu-i-pochemu-tak-akt...
4. HR-ratings (2025), «Российский рынок труда 2026: Парадокс ложной безработицы», 25 ноября 2025. https://hr-ratings.com/russian-labor-market-2026
5. Коммерсантъ (2025), «Обзор рынка труда в России на 2026 год: умеренный оптимизм и фокус на универсальных навыках», 26 ноября 2025. https://www.kommersant.ru/doc/8194522
6. Свободная Пресса (2025), «Прогноз-2026 — Рынок труда: Мигранты, безработица, дефицит кадров... Ждать ли неожиданностей?» https://svpressa.ru/economy/article/497071/
7. Ruqi (2026), «Рынок труда 2026: кадровый дефицит, тренды и стратегия найма». https://ruqi.ru/blog/usfsoin1i1-rinok-truda-2026-kadrovii-golod-prodolzh
8. Московский комсомолец (2026), «Низкие зарплаты, необходимость переподготовки: экономист обозначил главные уязвимости рынка труда РФ», 14 января 2026. https://www.mk.ru/economics/2026/01/09/nizkie-zarplaty-neobkhodimost-perepodgotovki-ekonomist-obozna...
9. РБК (2025), «Кадровый кризис позади?: какие тренды определят рынок труда в 2026 году», 10 декабря 2025. https://clck.ru/3Tq2YX
10. HR-director (2025), «Особенности рынка труда в 2026 году», 4 марта 2025. https://www.hr-director.ru/article/66639-osobennosti-rynka-truda-19-m2
11. Министерство экономического развития РФ (2025), Прогноз социально-экономического развития Российской Федерации на 2026 год и на плановый период 2027 и 2028 годов. https://clck.ru/3Tq2Wt
