Топливная компания Росатома «ТВЭЛ»
Страны СНГ приняли базовый документ о сотрудничестве в области ликвидации ядерного наследия
За годы работы космонавт Олег Кононенко поставил абсолютный мировой рекорд по суммарному пребыванию на орбите, преодолев отметку в 1111 суток, и в, казалось бы, невероятном для своей профессии возрасте – 61 год – готовится к новой миссии. Полеты он совмещает с работой в госкорпорации – руководством Центром подготовки космонавтов (ЦПК). Кононенко поговорил с «Ведомостями» в преддверии 65-й годовщины полета Юрия Гагарина и Недели космоса. Глава ЦПК и действующий космонавт рассказал о новой корпоративной культуре и прагматичном сотрудничестве с американцами, а также как проходит нынешний отбор в отряд и почему без России Илон Маск на Марс не полетит.
– Вы не только начальник ЦПК, но и космонавт, готовящийся к полету в составе экипажа МКС-77. Как будете руководить центром из космоса? Решит ли этот полет какие-то важные задачи для вас как руководителя?
– Действительно, ситуация, когда руководитель ЦПК готовится к полету и планирует работать на орбите, – это большая ответственность и уникальный управленческий опыт. На время космического полета исполнение обязанностей руководителя будет возложено на моих заместителей. Я уже готовлю управленческую команду. Подготовка экипажа к полету занимает не один год. Поэтому все стратегические вопросы, касающиеся развития ЦПК, строительства новых тренажеров, набора в отряд, я решаю сейчас сам, на Земле. Из космоса я буду контролировать выполнение тех решений, которые были приняты мною до старта.
В центре работают уникальные специалисты, инструкторы, ветераны отрасли. Когда руководитель не делегирует, а сам идет на риск и выполняет ту же работу, что и его подчиненные, это формирует совершенно новую корпоративную культуру. Ее основной посыл в том, что я не стою над процессом, а нахожусь внутри него. Для молодых космонавтов, которые сейчас проходят подготовку, важно видеть, что руководитель проходит те же этапы и испытания, что и они.
– Вы упомянули ведущееся сейчас строительство тренажеров. Насколько импортозамещена отрасль подготовки космонавтов? Те самые тренажеры, скафандры и т. д.?
– Ключевой принцип подготовки космонавтов – идентичность тренажера и пилотируемого корабля. Тренажеры и скафандры не могут просто казаться похожими или приближенными к реальности: они должны быть функционально неотличимыми от штатных изделий. Поэтому во время подготовки космонавт оперирует реальными приборами, пультами, видит те же органы управления, ту же логику индикации и реакции системы. В итоге глубина импортозамещения тренажерной базы – прямое следствие глубины импортозамещения реальной пилотируемой техники.
Краткий ответ на вопрос: тренажер не может быть импортозамещен в большей степени, чем реальный прибор или аппарат. Мы не можем позволить себе ситуацию, когда реальный корабль летает с использованием одних блоков, а тренажер построен на других.
Например, в конце 2025 г. российские космонавты впервые вышли в открытый космос в скафандрах, которые полностью оснащены отечественной элементной базой, комплектующими дисплея, остеклением гермошлема, новыми материалами для костюмов, водяного охлаждения, тканями внешней оболочки, модернизированным блоком управления автоматической системой терморегулирования. Естественно, в связи с такими изменениями синхронно дорабатывали до полного соответствия и тренажерный скафандр.
– Что происходит с показателями набора в отряд космонавтов в последние годы – он растет или падает? Почему, на ваш взгляд?
– Численность отбираемых космонавтов определяется перспективными задачами. Мы не отбираем с запасом, мы отбираем ровно столько, сколько необходимо для плановой смены поколений.
Те претенденты, которые приходят к нам в отряд на отбор, трезво оценивают свои способности, уровень образования и здоровья. Космонавтика – это не профессия про быстрый успех. Это долгий рутинный труд и серьезные ограничения, которые человек добровольно на себя принимает. Правда, современные молодые люди с хорошим образованием чаще делают осознанный выбор в пользу IT, финтеха и менеджмента – сфер, где гораздо быстрее наступает финансовый результат и профессиональное признание. Зарплата космонавта до полета сопоставима со средним доходом в этих областях, но уровень нагрузок, ответственности и рисков несопоставим. И еще, конечно, романтика, какой нет ни в одной другой профессии.
Также хочу отметить, что мы не снижаем, а в чем-то даже повышаем требования к претендентам, потому что космос не идет на компромиссы – ни в отношении показателей здоровья, ни в отношении психологической устойчивости. Мы берем не «много», а лучших – тех, кто гарантированно готов к самым сложным задачам.
– Скоро на «Госуслугах» появится опция подачи заявки в отряд космонавтов онлайн. Как думаете, что это даст претендентам и повлияет ли на количество заявок?
– Мы пока тестируем систему в закрытом режиме. Надеюсь, что скоро ее запустим для широкой аудитории. С моей точки зрения, размещение информации через портал «Госуслуги» существенно расширит круг информированных людей. Сам факт доступности и прозрачности процедуры должен повысить интерес к профессии и привлечь внимание большего числа потенциальных участников, включая тех, кто ранее даже не рассматривал для себя такую возможность.
Что касается этого отбора, могу сказать, что большинство претендентов, уже предоставивших полный комплект документов, – это те, кто уже участвовал в предыдущих отборах, но по тем или иным причинам не преодолел определенные этапы. Их мотивация и уровень подготовленности нам хорошо знакомы.
– ЦПК носит имя Юрия Гагарина. Вы только что отметили, что взгляды поколений на некоторые вопросы разнятся, а соблюдают ли новые наборы ритуалы и обычаи, связанные с первым космонавтом? И если говорить в целом, что изменилось в подготовке отряда за 65 лет?
– В день рождения Гагарина отряд обязательно посещает его родной город – Гжатск, который сегодня носит имя космонавта (с 1968 г. – г. Гагарин Смоленской области. – «Ведомости»). В день гибели – 27 марта – мы возлагаем цветы к Кремлевской стене и едем на место трагедии в Киржачский район Владимирской области. Пожалуй, есть ритуал, который стал символом преемственности и который соблюдается каждым экипажем перед стартом: мы не прощаемся, а просто по-гагарински машем рукой. Среди космонавтов это считается обещанием вернуться.
В остальном за 65 лет изменилось почти все, кроме одного – главного качества, которым должен обладать космонавт. В 1960-х его называли хладнокровием, сейчас – профессиональной надежностью. Именно оно и сохраняется. Ясность мышления, способность принимать верные решения и владеть собой в аварийной ситуации – главное для космонавтов.
– Не становятся ли эти ритуалы формальностью для молодежи?
– Конечно, нет. Космонавты, которые только пришли в отряд, испытывают чувство благоговения как минимум первые два года общекосмической подготовки.
Они попадают в новую среду и впервые видят реальные тренажеры и космонавтов. Тем более к нам в отряд регулярно приходят [дважды Герой Советского Союза и участник первой в мире стыковки двух пилотируемых кораблей] Борис Валентинович Волынов и [первая женщина-космонавт] Валентина Владимировна Терешкова. Молодое поколение, которое пройдет отбор, получит возможность встретиться и пообщаться с ними, живыми легендами.
– В момент вашего назначения начальником ЦПК СМИ называли главной задачей подготовку космонавтов к работе на Российской орбитальной станции (РОС). Когда она начнется? В чем отличия от подготовки к миссиям на МКС? Принято ли решение, на какую орбиту запустят РОС по итогам эксперимента со спутником «Бион»?
– Подготовка к полетам на РОС отличается не столько технически, сколько организационно. Российская станция снимет ряд сложностей, которыми сопровождается организация миссий на МКС. Например, сейчас космонавты вынуждены колесить по всему миру: проходить тренировки в NASA, ESA, JAXA, CSA, осваивать иностранные сегменты и адаптироваться к работе с международными партнерами. После запуска РОС такая логистическая и языковая нагрузка исчезнет. Подготовка станет замкнутой в национальном контуре, что позволит сконцентрироваться на отечественной технике и задачах, на более плотной и глубокой совместной работе с разработчиками модулей будущей станции – прежде всего с РКК «Энергия».
Решение по орбите РОС сейчас принято: наклонение должно быть то же, на котором летает МКС (51,6 градуса к плоскости экватора. – «Ведомости»). Полномасштабная же тренировочная деятельность на тренажерах РОС начнется после того, как они будут введены в строй. При этом данные о влиянии повышенной радиации на живые организмы [полученные по итогам прошлогоднего эксперимента со спутником «Бион»] бесценны для нас: и для формирования требований к системе радиационной защиты, и для медицинского контроля.
– Недавно мы наблюдали за ускоренной подготовкой актрисы и режиссера фильма «Вызов» Юлии Пересильд и Клима Шипенко к полету в космос. Будут ли применять экспресс-курсы для профессионалов или только для туристов?
– Мы впервые внедрили и отработали методику подготовки к полету за четыре месяца, в сжатые сроки, при сохранении всех требований к безопасности. Но здесь важно четко расставить акценты и понимать, для кого такая методика применима, а для кого – нет.
Такая ускоренная подготовка предназначена для двух категорий, и обе они не являются профессиональными космонавтами в классическом понимании.
Первая категория – космические туристы. Как правило, это крупные предприниматели, которые оплатили полет, но не могут на месяцы отойти от управления собственным бизнесом. Их задача – научиться тому, что позволит им самостоятельно обслужить себя в бытовом плане, не отвлекая на это профессиональный экипаж. Вторая категория – узкопрофильные специалисты. Это ученые, врачи, исследователи, которые летят в короткую экспедицию для выполнения уникальных экспериментов, реализовать которые может только конкретный специалист, его знания и навыки. Правда, на мой взгляд, правильно подготовленный космонавт настолько универсален, что может сделать все сам.
Если говорить о составе основного экипажа и длительных экспедициях на полгода и более, то такие экспресс-подходы не работают, потому что профессиональный космонавт обязан досконально знать все аварийные процедуры, уметь работать в любой нештатной ситуации с бортовыми системами, владеть навыками ремонта и восстановления оборудования. Также он обязан уметь (даже не то что обязан – нас к этому готовят) работать в условиях ограниченной связи с Землей или при ее полном отсутствии. Кроме того, требования по здоровью к нам гораздо выше, чем к туристам.
– Кстати, о здоровье космонавтов. Как сообщали СМИ, в 2026 г. NASA впервые в истории осуществило экстренную медицинскую эвакуацию с МКС. Знаете ли вы, что произошло? И готовы ли мы к таким медицинским ЧП в космосе?
– Все, что связано с персональными медицинскими данными человека, тем более космонавта или астронавта, имеет статус особо охраняемой информации. С ней знаком только узкий круг профильных специалистов. Никто за его пределами не знает и, главное, не должен знать деталей того, что произошло на МКС. Это вопрос медицинской этики и международных норм.
Готовы ли мы к медицинским ЧП? Ответ однозначный: конечно. Наша готовность базируется на той системе, которая выстраивалась десятилетиями. Понятно, что космонавты подвержены инфекционным и иным заболеваниям, как и все люди. Но существующие системы отбора и подготовки выдают идеально здоровых людей с отличными показателями, включая иммунитет.
Во время полетов проводится непрерывный медицинский контроль за каждым членом экипажа в режиме 24 на 7, есть продуманная витаминная профилактика, адаптированная к условиям невесомости, четкие процедуры на случай внезапного заболевания или травмы. Космонавты один на один с проблемой никогда не остаются. Есть и наземная медицинская служба – врачи экипажа, ведущие специалисты в разных областях, – и запас медикаментов на борту, и в экстренном случае возможность эвакуации, о чем и напомнил недавний инцидент.
– Вы сказали, что доставка исследователей для проведения экспериментов в космосе вряд ли понадобится, потому что космонавты всесторонне подготовлены. Кажется, что эта сторона вопроса реже освещается, чем физподготовка. Как космонавтов готовят к проведению экспериментов и научных опытов?
– Вы подвели меня к моей любимой теме. Я всегда говорю: «Космонавт – это вечный студент». Подавляющая часть нашего времени проходит не на тренажерах, а за партой, хотя большинство людей считают наоборот.
Подготовки к научным экспериментам – это отдельный многоступенчатый процесс, который начинается задолго до полета.
Первый этап – знакомство с теорией. Мы изучаем эксперимент с инструкторами и преподавателями ЦПК. Нам объясняют, зачем он нужен, какую научную задачу решает, какова физика процесса. Без понимания смысла эксперимент превращается в простое нажатие кнопок, а этого мы не допускаем.
Второй этап – встреча с разработчиками. К нам приезжают ученые, которые придумали этот эксперимент. Часто это сотрудники институтов РАН, университетов, отраслевых лабораторий. Они рассказывают о своих гипотезах, о том, какие данные им нужны, что важно зафиксировать, на что обратить внимание. Космонавты любопытны – задаем вопросы и иногда даже спорим с академиками. Это диалог, в котором мы становимся соисследователями.
